Запрет пыток
Доклад подготовлен на основе материалов дел, которые находятся в производстве фонда «Общественный вердикт» и других российских правозащитных организаций. В декабре 2017 года доклад был передан Уполномоченной по правам человека в России Татьяне Москальковой.

В тексте выделены не все проблемы, а только наиболее серьезные
и актуальные на текущий момент.
Применение пыток, особенно при раскрытии преступлений, давно и прочно стало инструментом работы в правоохранительных органах. Но сейчас все стало еще хуже: растущая практика преследования жертв пыток ставит под угрозу само право заявить, что тебя пытали.
Пытки, жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение или наказание запрещены статьей 21 Конституции России. Вместе с тем криминализация пытки как должностного преступления в российском праве не соответствует международно-признанным стандартам. В российском законодательстве действует статья 117 Уголовного кодекса РФ (УК РФ), которая криминализирует пытки, но не применяется в отношении должностных лиц, а также статья 302 УК РФ, которая имеет очень узкое действие и позволяет привлекать к ответственности следователя или дознавателя только в случае, если он использовали пытки для получения показаний. Основная статья, которая применяется для привлечения к ответственности должностных лиц правоохранительных органов за допущенные пытки, — это статья 286 УК РФ.
➤ В российской правоприменительной практике пытки чаще всего рассматриваются как превышение должностных полномочий с применением физического насилия (Часть 3 статьи 286 УК РФ).
Действие статьи распространяется на случаи превышения должностных полномочий. Часть третья статьи содержит квалифицирующий признак — использование насилия и/или специальных средств.
Если пытки приводят к среднему или тяжкому вреду здоровью, а также в случае смерти пострадавшего, сотрудникам правоохранительных органов предъявляют дополнительное обвинение по статьям 105 УК РФ — убийство, 111 УК РФ – причинение тяжкого вреда здоровью, 112 УК РФ — причинение средней тяжести вреда здоровью.

Отсутствие самостоятельной статьи, криминализирующей пытки как должностное преступление, не позволяет организовать корректный и прозрачный статистический учет и тем самым препятствует как реалистичной государственной оценке проблемы пыток, так и разработке государственных мер по превенции пыток и жестокого обращения.
Тем не менее, имеющееся законодательство позволяет привлекать полицейских и сотрудников других правоохранительных органов к уголовной ответственности. Но по большинству сообщений о пытках не возбуждаются уголовные дела, а в случае регистрации сообщений проводимые расследования чаще всего не соответствуют стандартам эффективности.

Государственным органом, который должен реагировать на случаи пыток и проводить расследование, является Следственный комитет. Этот орган расследует не только должностные преступления, но и общеуголовные. При расследовании общеуголовных дел следователи Следственного комитета работают совместно с полицией, т.к. полиция обеспечивает оперативное сопровождение в рамках расследования преступлений. По большинству должностных преступлений следователи СК также опираются на поддержку полиции. На практике это создает институциональный барьер для эффективности и качества расследований, т.к. при жалобах на пытки в полиции следователи СК должны привлекать к уголовной ответственности своих коллег и помощников из полиции.
Основная проблема связана не с законодательством, а с его применением.
Соблюдение стандартов эффективного
расследования
Расширение полномочий следователя
Подробнее о расследовании на стадии проверки читать в статье Асмик Новиковой «Практики суррогатных оправдательных приговоров».
В России сложилась практика, когда все основные следственные действия проводятся не в рамках возбужденного уголовного дела, а на стадии проверки сообщений о преступлении. Эта стадия расследования начинается после регистрации сообщения о преступлении и предназначена для того, чтобы оценить, наличествуют или нет признаки преступления. В реальности проверка фактически используется, чтобы провести расследование.
Практика проводить расследование за рамками возбужденного уголовного дела сложилась давно. Это произошло вследствие многих причин, в том числе, из-за ведомственных подходов к оценке качества работы следователей. Одним из критериев ведомственной оценки является фактический запрет на возбуждение уголовных дел, не имеющих перспективы твердой доказанности и обвинительного приговора в суде. Поэтому следователи стремятся до возбуждения уголовного дела провести расследование, чтобы убедиться в надежности будущих доказательств и избежать рисков. Кроме этого, на стадии проверки следователь не несет обязательств, предусмотренных УПК. Это означает, что у граждан, в отношении которых проводится проверка, а также тех граждан, кто сообщает о преступлении, нет никаких гарантий, а у следствия — обязанностей по отношению к ним, кроме уведомления о результатах проверки.

Статья 144 часть 1 УПК РФ разрешает следователю в рамках проверки «получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном настоящим Кодексом, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение эксперта в разумный срок, производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов, освидетельствование, требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов, привлекать к участию в этих действиях специалистов, давать органу дознания обязательное для исполнения письменное поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий».
➤ В 2014 году в УПК РФ были внесены изменения, которые расширили полномочия следователя в рамках проверки сообщений о преступлении.
Снижение гарантий прав граждан
Несмотря на изменение УПК, которые разрешили следователям на стадии проверки назначать и проводить экспертизы, осматривать место происшествия, все равно весь объем следственных действий доступен только в рамках возбужденного уголовного дела. Но главное, что полный объем прав потерпевшего, свидетеля, подозреваемого возникает только после возбуждения уголовного дела. Именно из-за дисбаланса между увеличением полномочий следователя на стадии проверки и сохранением в УПК без изменений прав заявителей регламентация проверки снизила уровень соблюдения прав граждан.

Так, с увеличением возможностей следователей не возникло корреспондирующих прав у пострадавших, в том числе от пыток. На стадии проверки у пострадавших нет статуса потерпевших, а это значит, что все права потерпевших к ним не имеют отношения. Но следователь может назначать экспертизы на стадии проверки. На данный момент экспертизы назначаются без уведомления пострадавших. Пострадавшие лишены возможности ходатайствовать об ознакомлении с постановлением о назначении экспертизы, о постановке перед экспертами различных вопросов, о предоставлении результатов экспертизы, о проведении другой экспертизы и прочее. Фактически, регламентация стадии проверки привела не к защищенности граждан, а снизила возможности доступа пострадавших к расследованию.

Другие серьезные последствия связаны с развитием практики «сдвигать» расследование на неформальный этап. Как сказано выше, многие квази-следственные действия выполняются после регистрации сообщения о преступлении, но до возбуждения уголовного дела. После же формализации стадии проверки в 2014 году все чаще следственные действия стали отодвигаться еще дальше от предварительного (гласного) расследования — в область негласных оперативных мероприятий. Например, обыск проводится под видом оперативного осмотра, допрос — под видом оперативной беседы. Эта проблема была и раньше, но сейчас стремление вывести следственные действия за границы действия УПК усилилась. Одна из основных причин связана с чрезмерный процессуальным контролем СК и прокуратуры за предварительным расследованием и рисками различных ведомственных санкций в отношении следователей. Фактически, регламентация стадии проверки, направленная на усиление контроля за работой следователей, привела к обратному результату.

Даже в случае возбуждения уголовных дел расследование редко отвечает стандартам: основные следственные действия проводятся без должной тщательности и своевременности.
➤ До стадии возбуждения уголовного дела по случаям
пыток, жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания доходят единицы сообщений.
Подробнее об истории Марины Рузаевой и ее семьи в проекте «Жизнь после пыток»
Дело Марины Рузаевой
Марина Рузаева из города Усолье-Сибирское, Иркутская область, домохозяйка из сибирского города Усолье-Сибирское, в 2016 году была приглашена в полицию для помощи в раскрытии убийства. В полиции Марину подвергли пыткам: пристегнув наручниками к лавке и надев на голову пакет, в течение пяти часов женщину истязали, требуя от нее информации, которая могла бы помочь в раскрытии преступления. В рамках уголовного дела, возбужденного против полицейских, был несвоевременно назначен следственный эксперимент и проведен с нарушениями. В частности, для эксперимента был приглашен человек, который по своим физическим параметрам был крупнее Марины, невысокой худощавой женщины. Эксперимент показал, что в той позе, о которой говорила Марина на допросе следователю, крупного человека невозможно пристегнуть к лавке наручниками. На этом основании следователи поставили под сомнение показания Марины. В дальнейшем выяснилось, что человека с такой же комплекцией как Марина пристегнуть в такой позе к лавке можно.
Узнать больше о деле Салимы Мухамедьяновой можно здесь.
Дело
Салимы Мухамедьяновой
Следователи не совершают даже самых очевидных действий. В частности, в случае жалоб на пытки в отделах полиции своевременно не изымаются видеозаписи, а в случае их отсутствия, не проводится должного разбирательства и не выявляются свидетели.
В деле Салимы Мухамедьяновой (Челябинская область), которая пожаловалась в СК на избиение и изнасилование в отделе полиции, на изъятии видеозаписей из отдела настаивал муж пострадавшей. Следствие своевременно записи не обнаружило.

При расследовании многих дел, особенно на стадии проверки, нарушается принцип независимости расследования в оценке доказательств. Особенно в делах, где кроме взаимоисключающих показаний полицейских и жертв нет другой следственной информации. Показания полицейских оцениваются как достоверные, а показания жертв как вызывающие сомнения или ложные. При этом не совершается действий, направленных на поиск дополнительных сведений. На этом основании следователи отказывают в возбуждении дела.
Фактически чаще всего на стадии проверки действия следствия сводятся к формальному набору, нацеленному на обнаружение доказательств, которые следователи расценивают убедительными для суда. По большинству дел такие доказательства могут быть обнаружены в рамках полноценного расследования после возбуждения уголовного производства. Но так как следователи опасаются взысканий, которые могут наступить в случае прекращений уголовных дел, и зависят от полицейских при расследовании других преступлений, то в рамках проверки проводится минимальный набор действий и в возбуждении уголовных дел по большинству сообщений о пытках отказывают.
Право на подачу жалобы
Формализация приема сообщений о пытках
Линия на формализацию работы следователя проявилась в создании инструментов для фильтрации «входящих сообщений». Ведомственные акты еще до регламентации в 2014 году стадии проверки создали формальные основания, которые позволяют «не включать» установленные УПК процедуры рассмотрения сообщений о преступлениях, в том числе о пытках.

В 2012 году Следственный комитет принял Инструкцию об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации. При таком подходе невозможен официально предусмотренный порядок выявления и сбора следов на стадии проверки (осмотр места происшествия, назначение экспертиз, изъятие сравнительных образцов и пр.). В случае с пытками это чревато полной потерей следов преступления.

Эта инструкция позволяет вместо регистрации сообщения о преступлении регистрировать сообщение как обращение гражданина и не проводить проверки в соответствии со статьей 144 УПК. Инструкция принята приказом СК России от 11.10.2012 № 72.
Инструкция предполагает, что решение о том, как зарегистрировать заявление гражданина, принимает дежурный, который ведет «Книгу регистрации сообщений о преступлении». Фактически, в задачу этого дежурного вменяется произвести квалификацию деяния или, по крайней мере, стремительно провести проверку сообщения о преступлении, чтобы решить вопрос о том, как регистрировать заявление гражданина.

Пункт 20 Инструкции: «Заявления и обращения, которые не содержат сведений об обстоятельствах, указывающих на признаки преступления, не подлежат регистрации в книге и не требуют процессуальной проверки в порядке, предусмотренном статьями 144, 145 УПК. Такие заявления, обращения регистрируются как входящие документы и рассматриваются в порядке, установленном статьей 124 УПК или Федеральным законом от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», а также соответствующими организационно-распорядительными документами Следственного комитета».

Определить наличие признаков преступления — это задача, сформулированная УПК для стадии проверки (то есть стадии возбуждения уголовного дела). Но эта стадии может начаться только после регистрации заявления как сообщения о преступлении. Здесь же она «перенесена» на этап самой регистрации. Такой подход чреват чрезмерной широтой интерпретации. Кроме того, квалифицировать деяние закон требует на стадии расследования уголовного дела, а не стадии регистрации заявления гражданина.

Еще один способ фильтрации — подключить прокуратуру и передать ей «обращение» гражданина для того, чтобы прокуратура в порядке надзора проверила информацию, изложенную в сообщении о пытках. Фактически, СК перекладывает таким образом свои обязанности про проведению проверки сообщений о пытках на другой, не уполномоченный для этого, орган. И проводится не проверка в порядке 144 статьи УПК, а по сути служебная проверка силами прокуратуры. В этом случае ни о каких своевременных и тщательных следственных действиях речи не идет. Теряются следы преступлений, виновные в пытках получают возможность сформировать алиби, уничтожить следы, в некоторых случаях — оказать давление на заявителей.
➤ Очень много сообщений о насилии/фальсификации/других должностных преступлениях даже не становятся поводом для проверки и полностью исключаются из сферы контроля СК. Это закрывает возможность гражданам реализовать свое право на подачу жалобы на пытки.
Привлечение за ложный донос
В случае должной регистрации сообщения о пытках возникают другие серьезные риски права на подачу жалобы. Эти риски связаны с практикой возбуждения уголовных дел против пострадавших. Раньше против жертв пыток возбуждали дела якобы за насилие по отношению к представителю власти и т.п. Сейчас стали возбуждать, расследовать и передавать в суд
дела за ложный донос.

При регистрации сообщения о преступлении документируется обязательное предупреждение за ложный донос. Следователи, проводящие проверку по сообщениям о пытках, стали возбуждать уголовные дела против жертв пыток именно за ложный донос. В основе таких уголовных дел находятся материалы проверки, собранные по сообщению о пытках.

Фактически, сложилась опасная ситуация — следователи проводят некачественную проверку, не возбуждают уголовные дела по фактам пыток, но материалы этих проверок используют в дальнейшем для уголовного преследования жертв. Только в фонде «Общественный вердикт» в текущий момент ведется работа по двум делам, когда жертв пыток обвиняют в ложном доносе.
➤ Российское законодательство требует, чтобы каждый человек, сообщающий о преступлении, предупреждался об ответственности за ложный донос.
Статья 306 УК Российской Федерации.
Узнать подробнее о деле Руслана Вахапова можно здесь.
Физическое насилие за подачу жалобы
Сложившаяся практика преследования жертв пыток создает реальные угрозы реализации права на подачу жалобы на пытки. Кроме того, такая практика следствия не стимулирует жертв пыток обращаться с жалобами, а наоборот, способствует латентности такого опасного преступления как пытки.

Наибольшие риски в связи с подачей жалобы на пытки возникают у пострадавших, которые находятся в местах лишения свободы. Заключенных также привлекают к уголовной ответственности за ложный донос, не проведя эффективного расследования сообщения о пытках. Но чаще в отношении тех, кто подает жалобы, применяется физическое насилие.
Дело
Евгения
Макарова
Евгений Макаров, заключенный колонии ИК-1 Ярославской области, был неоднократно избит после подачи жалобы на пытки вместе с двумя другими заключенными (Русланом Вахаповым и Иваном Непомнящих). Следы побоев и травм были задокументированы адвокатом фонда «Общественный вердикт» Ириной Бирюковой. Информация была подана в контролирующие инстанции (СК, прокуратура, УФСИН Ярославской области, и др.). Но никакого расследования должным образом не проводилось и не проводится. В отношении Вахапова, Макарова и Непомнящих Европейский Суд применил срочную обеспечительную процедуру, которая предусмотрена ЕСПЧ для защиты жертв пыток. В отношении Макарова Европейский Суд применил срочные меры уже дважды. Второй раз — 15 декабря 2017 года.
Еще одним способом давления на заключенных, пострадавших от пыток, является чрезмерное и безосновательное назначение дисциплинарных взысканий — помещение заключенных в штрафной изолятор. По делу Вахапова, Непомнящих и Макарова заключенные помещались в ШИЗО без предписанного законом медицинского осмотра. Общая длительность непрерывного нахождения в ШИЗО значительно превышала 15 суток.

Так, на 7 августа 2017 года Руслан Вахапов, заключенный колонии ИК-1 Ярославской области, находился в ШИЗО 56 суток подряд с перерывом в одни сутки, когда он участвовал по видеосвязи в судебном заседании. Среди разных нарушений, которые становились основаниями для продления меры дисциплинарного воздействия, – например, отсутствие графика дежурств в камере, в которой Вахапов содержался один.
Компенсации
До 200 тысяч рублей за пытки
В последние годы ситуация с присуждением компенсаций жертвам пыток в национальных судах становится более обнадеживающей. Так, если в начале 2000-х годов средняя сумма компенсаций была около 40 тысяч рублей, то в последние годы суммы выросли в несколько раз.

Суды присуждают жертвам пыток до 200 тысяч рублей компенсации. В случае гибели потерпевшего компенсация в пользу родственников погибшего составляет от 500 тысяч до 1 млн рублей.
Программы реабилитации
Полное отсутствие государственной помощи
В России отсутствуют какие-либо государственные программы по реабилитации жертв пыток. Частью реабилитации является компенсация морального вреда и материального ущерба (траты на лечение, услуги представителя, иные расходы, которые понес человек в результате применения к нему пыток). Но в России жертва пыток может обратиться в суд с иском о компенсации только после вступления в силу приговора в отношении сотрудников правоохранительных органов.

Некоторые российские НКО оказывают психологическую и/или медицинскую помощь жертвам пыток в рамках временных проектов. Но возможностей и ресурсов НКО недостаточно, чтобы помочь всем пострадавшим от пыток.


»
Меры, необходимые для повышения эффективности государственного механизма реагирования на пытки
Срочные меры, которые могут быть реализованы в действующих нормативных рамках и имеющейся структуре государственных органов.
В России продолжается реформа правоохранительных служб. Созданию эффективного механизма реагирования на пытки нужно уделить особое внимание в рамках этой реформы. Будущий эффективный механизм должен включать не только службу, уполномоченную расследовать пытки и другие должностные преступления, но также государственные программы по превенции пыток и реабилитации жертв пыток.
Работа по созданию программы противодействия пыткам должна проводится коллективными усилиями экспертов государственных органов, академических кругов, а также общественных организаций и профильных НКО.
1. Своевременно регистрировать сообщений о пытках
Отмена действия пункта 20 Инструкции об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации (Приказ СК России от 11.10.2012 № 72), которая переносит стадию проверки на этап регистрации сообщения о преступлении. Все сообщения о пытках должны своевременно регистрироваться с тем, чтобы процесс расследования был начать своевременно.
2. Незамедлительное возбуждать уголовные дела
Действующий УПК не содержит запретов на отказ от стадии проверки. Эта стадия необходима для того, чтобы вне разумных сомнений убедится, что преступление может иметь место. В частности, в случае обнаружения криминальных трупов уголовное дело возбуждается сразу же, так же как в случае пожаров в интернатах, авариях и прочее. Тот же принцип незамедлительного возбуждения уголовного дела необходимо перенести на сообщения о пытках, а также на случаи, когда о пытках становится известно следствию (из информации СМИ, от членов ОНК, граждан).

Обязательства России, вытекающие из необходимости исполнять постановления международных органов по правам человека, требуют, чтобы расследование по сообщениям о пытках начиналось незамедлительно после получения следствием информации.

Необходимость максимально быстро фиксировать следы преступления для его должного расследования, выявлять всех свидетелей, накладывать обеспечительные меры (меры пресечения, поиск свидетелей и закрепления доказательств и др.) очевидна российскому следствию и является желаемым профессиональным стандартом работы. В случае такого преступления как пытки быстрота следственных действий нередко является ключевым условием для их расследования, результатом которого станет поиск виновных и дальнейшее наказание.

В случае, если заявитель 1) находился в распоряжении правоохранительных органов (задержание, доставление, нахождение в ИВС/СИЗО/колонии и пр.), 2) имеются травмы, 3) поступает сообщение из медицинской организации, — уголовное дело должно быть незамедлительно. Достаточно соблюдения хотя бы одного из этих условий.
➤ Этот стандарт является ключевым для обеспечения эффективности расследования.
Об этом говорят документы ООН (Стамбульский протокол) и документы европейского механизма защиты прав человека (ЕСПЧ, Европейский комитет по предупреждению пыток).
2а. Отказаться от содержания под стражей
Провести работу совместно с правоохранительными и судебными органами по коррекции практики назначения мер пресечения в виде содержания под стражей. В последнее время подозреваемые в превышении должностных полномочий находятся под домашним арестом и отстранены от выполнения должностных обязанностей. Эту практику целесообразно поддержать, чтобы не спровоцировать резкий рост числа подозреваемых и подследственных, содержащихся под стражей.
3. Отказаться от санкций в случае прекращения дела
В случае возбуждения уголовных дел по каждому сообщению о пытках резко вырастит число уголовных дел и число прекращенных уголовных дел. Необходимо пересмотреть ведомственные критерии оценки работы следователей и отказаться от санкций в случае прекращения уголовных дел.
5. Инициировать разъяснительные мероприятия для врачей
Следственным органам, Прокуратуре, МВД России и др. правоохранительным органам совместно с Минздравом России необходимо провести разъяснительные мероприятия для врачей. Врачи не должны сами определять, есть ли основания для сообщения в следствие о предполагаемом случае пыток или нет. Врачи должны следовать протоколу — проводить тщательный опрос пострадавшего по утвержденной анкете, и по результатам этого опроса передавать информацию в следствие. Формуляр опроса пациента для врача должен быть кодифицирован и включен приложением к инструкции.
4. Разработать инструкцию о порядке сообщения о пытках
Следственным органам, Прокуратуре, МВД России и другим правоохранительным органам совместно с Минздравом России разработать Инструкцию о порядке сообщения о предполагаемых случаях пыток и жестокого обращения. В эту инструкцию должно быть внесено правило, обязывающее медицинскую организацию незамедлительно сообщать информацию в орган следствия, уполномоченный вести расследование по пыткам.

Действующая сейчас инструкция обязывает медицинские организации сообщать о криминальном характере травм в полицию. В случае предполагаемых пыток такое сообщение должно быть направлено в следственный орган, в чьи полномочия входит расследование должностных преступлений. Это позволит обеспечить независимость расследования, а также сохранность следов преступления.
Стамбульский протокол — руководстве по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Протокол представлен Верховному комиссару ООН по правам человека 9 августа 1999 года.
5а. Разработать формуляр медицинского опроса пострадавшего
Формуляр опроса пострадавшего для врача должен быть разработан совместными усилиями Минздрава, правоохранительных ведомств, уполномоченного по правам человека, а также профильными правозащитными организациями. За основу формуляра целесообразно брать анкеты, протоколы, практические указания, содержащиеся в Стамбульском протоколе.
6. Обеспечить независимость расследования
Обеспечить на практике большую независимость расследования на институциональном уровне. Следователи, расследующие сообщения о пытках в полиции, должны работать при оперативном сопровождении Управлений и отделов собственной безопасности МВД. Уголовные дела должны передаваться из районных отделов в следственные органы соседних городов или межрайонные отделы. Для этого необходимо разработать Инструкцию для следственного органа, которая устанавливала бы порядок быстрой передачи уголовных дел. Принцип — исключить конфликт интересов следователя районного отдела, который большую часть служебной деятельности расследует общеуголовные преступления и в случае сообщения о пытках будет вынужден вести расследование против фактических коллег из районного отдела полиции. Действующее сейчас требование передавать дела по должностным преступлениям отдельному следователю в районных отделах не соблюдается, так как на практике это невозможно обеспечить из-за небольшого числа штатных единиц.
➤ Передача уголовных дел по пытках в другие отделы (вышестоящие или соседних районов/городов) позволит частично решить проблему конфликта интересов.
7. Разработать профессиональный шаблон
Расследование уголовных дел о пытках должно опираться на профессиональный шаблон, создающий проколол расследования такого рода дел. Действующее российское законодательство содержит все нормы, которые могут обеспечить эффективность расследования. Соответственно, необходимо использовать все возможности расследования, тщательно и профессионально проводить следственные действия. Действующую методичку по расследованию должностных преступлений (ст. 286 ч. 3) необходимо обновить и включить в нее новый профессиональный стандарт расследования.

Шаблон расследования должен быть разработан совместными усилиями правоохранительных ведомств, уполномоченного по правам человека, а также профильными правозащитными организациями на основе УПК и с использованием протоколов, практических указаний, содержащихся в Стамбульском протоколе.
8. Применять на практике правовые позиции
Конституционного Суда
Довести до сведения следователей следственных органов и совместно с Верховным Судом — до сведения судей и применять на практике правовые позиции Конституционного Суда, восполняющие пробел УПК в части обеспечения прав пострадавших на стадии проверки. КС подчеркнул, что правовой статус лица в качестве потерпевшего «устанавливается исходя из его фактического положения и лишь процессуально оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда о признании потерпевшим, но не формируется им, поскольку, как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, обеспечение гарантируемых Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу, в частности потерпевшим, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующих прав».
Постановление Конституционного Суда РФ от 6 ноября 2014 г. № 27-П «По делу о проверке конституционности статьи 21 и статьи 21.1 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» в связи с жалобой гражданина О.А. Лаптева» и Постановления от 27 июня 2000 года № 11-П, от 14 июля 2011 года № 16-П и от 25 июня 2013 года № 14-П; а также определения от 22 января 2004 года № 119-О, от 17 ноября 2011 года № 1555-О-О, от 28 июня 2012 года № 1258-О.
Текст: Асмик Новикова
Редакция: Наталья Таубина
Дизайн | верстка: Ксения Гагай

Фото, иллюстрации:
Иван Чесноков («Такие Дела»),
Ксения Гагай,
www.en.minghui.org